Островки (не)свободы

В прошлом году я впервые попала на кинофестиваль «Послание к человеку» в Санкт-Петербурге. Он проходил в большом кинотеатре «Родина» — сталинский ампир, красные кресла, торжественный зал. Фильмы, которые там показывали, были совсем не похожи на то, что идет в обычных кинотеатрах. Ни одного привычного блокбастера или очередной семейной комедии «с традиционными ценностями».

Вместо этого — локальное кино: осмысленное, медленное. В некоторых лентах мне чудились спрятанные политические высказывания, намеки, иносказания. Возможно, это были только мои домыслы. Но ощущение, что здесь показывают что-то настоящее, то, что с 2022 года прячут от широкого зрителя, меня не покидало.

«Все новое попадает на территорию риска»

В последние несколько лет российский кинематограф сталкивается с волной кризисов: цензура, отсутствие негосударственного финансирования, международных контактов и возможности обратиться к широкому кругу зрителей. Но даже в таких условиях в России можно найти независимое кино.

Когда я решила копнуть глубже и поговорить с теми, кто это кино делает и показывает, я неожиданно уперлась в стену. Найти организаторо:к независимых фестивалей оказалось очень трудно. Многие существуют в полуподпольном режиме и не дают комментариев. Ситуацию усугубляет и то, что киноиндустрия в России крайне централизована в Москве, как отмечает режиссер и педагог киношколы Анастасия Ч. Остаться в родном городе и снимать фильмы о нем практически невозможно. Мне пришлось погружаться в региональные повестки: изучать, что происходит в киносреде Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Челябинска, Красноярска, Ижевска и многих других городов. Постепенно через друзей, знакомых знакомых и случайные чаты киноклубов я вышла на режиссеро:к, продюсеро:к, фестивальных организаторо:к и кинокритик:есс.

«Состояние киноиндустрии сейчас можно охарактеризовать как угнетенное», — рассказывает продюсер независимой кинокомпании Варвара Н. С марта 2026 года Министерство культуры получило право отказывать в прокатном удостоверении любому фильму, не соответствующему традиционным ценностям, и расследовать случаи показа кино без одобрения ведомства. Индустрия сталкивается не с одним запретом, а с целой системой сигналов: что безопасно, а что — рискованно. В итоге, резюмирует Варвара Н., происходит снижение разнообразия — смыслового, эстетического, жанрового: «Все новое и экспериментальное сразу попадает на территорию риска».

Цензура привела и к жесткой сегментации аудитории. В кинотеатры ходят в основном на семейное кино и сказки — это главная аудитория для прокатчиков. Молодые люди смотрят сериалы на ноутбуках, а в кино ходят редко. Третье направление — авторское кино и фестивали — существует для небольшого процента зрителей. Главное преимущество таких фестивалей в том, что для показа на многих из них не нужно прокатное удостоверение. Это шанс для зрителя увидеть кино без прямой государственной цензуры.

Сложные темы vs большое финансирование

Недавно я и сама пробовала организовывать кинопоказ в необычном формате: мы делали фестивали в лесу. Ставили экран между деревьями, зрители сидели на пледах, звук смешивался с шумом ветра и потрескиванием костра. Оказалось, что для независимого фестиваля не нужно много — иногда все держится на самоорганизации.

Фестиваль «Внутри» (VNUTRI) возник в 2022 году как неформальное объединение самоорганизованных киноклубов по всей России. Организатор:ки работают как сеть равноправных участни:ц, которые коллективно решают творческие и организационные задачи. В их фокусе в первую очередь любительское кино. Раньше список фильмов формировался по географическому принципу: «Урал», «Сибирь», «Удмуртия», «Юг», «Приволжье», «Дальний Восток», но сейчас организатор:ки решили «направить взгляд на другого рода внутренности», то есть не делить фильмы только по регионам. За два года показы прошли на более чем 30 площадках — от Новосибирска до Берлина, от Ижевска до Мумбаи. Финансирование держится на энтузиазме и личных вложениях участни:ц.

Главный источник финансирования авторского кино — личные сбережения и краудфандинг, подчеркивает Анастасия Ч. Такая модель гарантирует большую свободу действий, но с ее помощью невозможно поддерживать создание фильмов, требующих значительных вложений. Однако фестиваль «Внутри» иногда использует государственные площадки. Например, в Санкт-Петербурге показы проходят в Доме Радио, который принадлежит «Национальной Медиа Группе». Государство для независимого кино выполняет роль инфраструктуры, а не заказчика и конечного потребителя.

Впрочем, границы «независимости» достаточно условны. То, что может показаться частным сначала, оказывается очередным государственным проектом. Первый инклюзивный фестиваль на Урале «Незримое кино» посвящен людям с инвалидностью, волонтер:кам и социальным проектам. Фильмы здесь адаптируют для незрячих и слабовидящих.

Впрочем, его «независимость» состоит скорее в выборе кино. Организатор этого фестиваля, АНО «Креативные индустрии Урала», зарегистрирована в Челябинске осенью 2021 года. Миссия, как формулируют создатели организации, — «влюблять в Южный Урал через науку, искусство и инклюзивный подход». Сама организация финансируется напрямую из государственного бюджета и с помощью федеральных программ и провластных проектов, таких как «Росмолодежь».

Пока государство не влияет на повестку фестиваля, но, думаю, организатор:ки фестиваля не принимают наиболее острополитические темы для показов, чтобы не потерять финансирование.

Так или иначе в нынешних условиях кинофестивалям сложно обойти тему боевых действий, потому что сейчас война связана с темой насилия, которому многие режиссер:ки посвящают кинокартины. В частности, организатор:ки еще одного кинофестиваля рассказали мне, что «были работы острополитические, например клип одного человека из ДНР, — говорят они. — Но мы его не пропустили». Есть работы, которые касаются войны косвенно, не дают прямых суждений, но стимулируют разговор. «Был фильм про Кирзу, где рэпер читает рэп и обсуждает военные действия. Был также фильм-диалог с ветераном войны». Такие работы организатор:ки показывают, но с оговоркой и предупреждают площадку заранее.

Почему кино есть, а зрители его не видят

Автор:ки фильмов, которые показывают на небольших фестивалях, могут получить признание коллег:жанок, диплом, статуэтку, но все это не гарантирует попадания на экран. Кроме того, большинство фестивалей не дают денежных призов. «Для короткометражки фестиваль — это главный способ найти зрителя. Где еще ее покажешь, кроме интернета?» — рассказывает продюсер и фестивальный агент Елизавета. Крупные питчинги от Фонда кино и Минкульта для маленьких команд недоступны — туда проходят только крупные студии.

Продюсер независимой кинокомпании Варвара Н. описывает поиск поддержки так: «Есть известные государственные организации, конкурс которых стал сильно сложнее из-за новых правил. Например, нужно обосновывать приемы по выражению духовно-нравственных ценностей. В то же время конкуренция заявок в конкурсе с каждым годом растет, что свидетельствует о нежелании продюсеров вкладывать собственные средства или невозможности привлечения негосударственных инвестиций».

Но даже если фильм получил поддержку, снят и имеет прокатное удостоверение, не факт, что зритель его увидит: «Нет грамотного рынка, чтобы фильмы демонстрировать, — объясняет Анастасия Ч. — Их снимают, делают и сдают как отчет. Продвижением не занимаются, потому что на пиар тоже нужны деньги». Так и выходит, что кино есть, а зритель его не видит.

«Аполитичное» как единственно возможное

Один студент режиссерских курсов из московского госвуза иронизирует в разговоре со мной: абсолютное большинство студенческих фильмов сегодня похоже на давно забытый капустник «Шесть кадров» — никаких серьезных экзистенциальных или политических тем, один плоский юмор и бытовые зарисовки. Анастасия Ч, напротив, рассказывает, что среди ее учени:ц есть профессиональные работы, но снимают они чаще из личного опыта. Среди популярных мотивов она отмечает «любовь» и «проблему отцов и детей». Однако главная беда киношкол не в темах, а в том, чему они не учат: ни одна программа не готовит выпускников к цензуре и поиску финансирования.

Я думаю, что кажущийся «уход в бытовое» оказывается не бегством от реальности, а, возможно, единственным способом говорить о ней правдиво в нынешних условиях. Например, герои документального сериала «В Хогвартс я не попал» — молодые люди с ментальными особенностями, которые не могут говорить, но через планшеты описывают себя как «заброшенный город» или «тюрьму, из которой нельзя сбежать». Непопулярная, на первый взгляд, тема дает возможность режиссеру рассказать об обществе, где каждый одновременно жертва и соучастник системы. Примечательно, что сериал создан на деньги Института развития интернета (ИРИ) — государственной организации, отвечающей за пропаганду среди молодежи и контроль над художни:цами и блогер:ками.

Инклюзия стала одной из немногих возможных тем, где можно говорить о социальных проблемах и жизни конкретного человека. Государство само создает некие «серые зоны», в которых может существовать кино, не соответствующее «традиционным ценностям». Возможно, такая политика связана с тем, что пропагандистские фильмы о войне просто проваливаются в прокате несколько лет подряд. Наиболее известные кинокартины, на которые Фонд кино выделил не менее 1,57 миллиарда, принесли убыток 3,4 миллиарда. «Аполитичное» становится выгоднее с коммерческой точки зрения.

Как долго просуществует эта система, никто не знает. Кинопродюсер независимой кинокомпании Варвара Н. формулирует свой план так: «Как минимум остаться в профессии. Из-за проблем в индустрии останутся игроки, которые лучше адаптируются к новым условиям». Именно они — те, кто находит способ снимать, показывать и добираться до зрителя, — и будут определять, останется ли в России независимое кино. И пока эти островки есть, оно продолжает дышать.