«Люди уже устали бояться»

Сопредседатель профсоюза Александр рассказал «Реплике» о готовящейся забастовке на шахтах Донбасса, многомесячных долгах по зарплате и о том, куда исчезли деньги, выделенные на угольную отрасль.

Реплика: Сегодня вы написали нам о забастовке, и мы хотим поговорить о ней подробнее. Как сейчас идут переговоры с самими шахтерами? Насколько удалось договориться о забастовке? Насколько я понимаю, вы не раскрываете названия шахт, чтобы власти не начали давить на рабочих. Но, может быть, в общих словах расскажете, как идет процесс согласования и что сейчас известно?

Александр: Как показывает опыт предыдущих забастовок, это довольно сложный процесс. Коллектив большой и неоднородный. Вроде бы все находятся в одной и той же проблеме, но когда начинается обсуждение, у отдельных групп оказывается разное видение, начинаются споры. Нужно искать индивидуальный подход, объяснять, сплачивать людей.

Эта инициатива исходила от моих товарищей, других сопредседателей, и началась на прошлой неделе: большинство коллектива одной из шахт уже готово. Какой именно, я пока не могу раскрывать, потому что все висит на волоске. Мы начали общаться еще с двумя трудовыми коллективами. Я им все-таки говорю, что на подготовку, как показывает опыт, лучше отводить месяц-два. Так было на забастовках 2019, 2020 и 2021 годов на шахтах и заводах: тогда все шло нормально и осечек было мало.

Конечно, есть надежда, что люди, доведенные до отчаяния высокими ценами, военным положением, отсутствием воды, а в некоторых городах и электроэнергии, да еще и невыплатой зарплаты по четыре месяца (на некоторых шахтах задержки доходят уже до семи), все-таки сплотятся. В канун выборов, с 18 числа, все должно начаться: начнется подача уведомлений о приостановке работы. Надеюсь, все получится. Пока это единственная форма борьбы.

Реплика: Расскажите подробнее об основных методах борьбы.

Александр: Не знаю, дойдет ли до того, что люди останутся под землей. Скорее всего, на этот раз все ограничится подачей уведомлений о приостановке работы. Если начнется сильное противодействие, есть запасной вариант. Существует еще одна норма: подача заявлений о невозможности работать в связи с нарушением техники безопасности. Такие нарушения есть абсолютно на всех шахтах. В них не вкладывали никаких денег: все средства, которые направлялись на угольную промышленность, разворовывались.

Поэтому техника безопасности везде жутко нарушена: по газу, по метану, по анализам, по всевозможным датчикам, в том числе датчикам схода ленты на ленточных конвейерах. Не дай бог где-то сойдет лента и начнет гореть: ни один датчик не сработает, и конвейерная линия не отключится. А в шахте угольная пыль и метан, это опасно для жизни. Так что даже если сейчас начнут давить военным положением, у нас есть запасной вариант: фиксируем жуткие нарушения техники безопасности и все-таки додавливаем эту тему.

По нашим данным, в начале лета из федерального бюджета на угольную отрасль выделили почти 300 миллиардов рублей. Но до шахт эти деньги так и не дошли. Они не дошли даже до тех личностей на шахтах, которые уже ждали их, чтобы рассовать по карманам: все разворовали где-то на высших уровнях.

Отзывов и обратной связи очень много, в том числе от предприятий, которые занимаются реструктуризацией шахт. К нам уже обратились женщины, которые работают на водоотливе. Их предупредили: зарплату вы сейчас получите, но экономьте ее, потому что неизвестно, когда будет следующая. То есть кто-то украл очень много денег. И если все получится, это довольно сильно дестабилизирует ситуацию.

Реплика: Хотел уточнить: шахтерам по многу месяцев не выплачивают деньги. Есть ли у этого общая причина? Вы упомянули, что деньги разворовываются, то есть здесь есть коррупционная составляющая. Есть ли другие, может быть, более глобальные причины? Почему вообще возникла эта задолженность и насколько это касается всех шахт? Или в каждой свой случай?

Александр: Вся крупная промышленность Донбасса, включая шахты, заводы и электростанции, фактически до сих пор находится под контролем украинского олигарха Ахметова. До СВО все нормально работало: уголь спокойно шел вагонами. До 2017 года он шел прямо через линию разграничения, после 2017 года через компанию Курченко «Внешторгсервис», через прокладки в России и Белоруссии. Через Россию и Белоруссию он попадал в Украину, на теплоэлектростанции и металлургические заводы. С начала СВО уголь поставлялся по Черному морю на сухогрузах.

Но, похоже, в последнее время, в последний месяц, какие-то договоренности между влиятельными людьми в Киеве и Москве нарушились. Начались удары по металлургическим заводам Ахметова в Украине, по электростанциям, и в ответ начались удары по подстанциям в ДНР.

Возьмем металлургический комбинат, который полностью принадлежал Ахметову. В 2021 году там прошла последняя забастовка перед тем, как наш профсоюз объявил мораторий на забастовки в связи с началом СВО. Она длилась целых четыре месяца, мы тоже помогали ее организовать. После потери мариупольских заводов это самое крупное металлургическое производство в Донбассе. Раньше Вооруженные силы Украины его не трогали. Летом же были уничтожены все подстанции, и комбинат фактически остановился.

Алчевск, который выживает за счет этого комбината, превратился в очень депрессивный город. Там никто не платит за коммуналку. Люди остались без работы и без денег: ни зарплат, ни серых схем, никакие экономические механизмы там уже не работают. Пошла какая-то война на уничтожение.

Судя по всему, шахты остались без покровителя, без хозяина. А коррупционеры из числа лиц, принимающих решения, просто используют эту ситуацию, чтобы набить себе карманы за счет федерального и местных бюджетов.

Вообще однодневная забастовка уже была на шахте «Комсомолец Донбасса». Там договорились о выплатах, и она закончилась. Если у нас получится, это будет фактически вторая забастовка с начала СВО.

Поначалу было ожидание, что бардак, начавшийся после Минского сговора, все это дробление и превращение Донбасса в колонию рабов закончится и будет наведен порядок. Что все виновные в разграблении и опустошении Донбасса получат заслуженное наказание. Эти надежды растаяли, потому что всех этих злодеев поставили у власти. И все негативные явления набрали еще больше оборотов.

Были и опасения. Прямо говорили: если вы чем-то недовольны, отправитесь на фронт. Но люди уже настолько без денег, что некоторые сами ушли с работы и подписали контракт. Кто-то вернулся, кто-то не вернулся, кто-то вернулся калекой. И сегодня люди этого уже не боятся.

Во-первых, в ДНР нет правового механизма. Действовал указ Пушилина, изданный, когда ДНР еще не входила в состав Российской Федерации. По нему почти всех мужчин призвали на двухнедельные военные сборы, и эти сборы тянутся по сей день. Тех, кто сбежал от сборов, записали в самовольно оставившие часть. Причем люди, у которых не было ни гражданства Российской Федерации, ни принятой присяги, ни подписанного контракта, почему-то перешли в категорию самовольно оставивших часть уже по российским законам. Это большой юридический прецедент, который в свое время, конечно, еще даст о себе знать.

Сейчас люди стали грамотнее, пусть и не все, и уже знают, при каких обстоятельствах их могут мобилизовать и при каких не могут. Люди устали бояться именно принудительной мобилизации. После четырех месяцев без денег, а в некоторых случаях и дольше, на это уже особо не обращают внимания.

Мешает другое: начинаются споры. Одни говорят, что нужно остаться в шахте и не подниматься. Другие предлагают написать Путину. Третьи, наоборот, призывают выйти на площадь и стучать касками. Такая неорганизованность мешает коллективным действиям сильнее, чем возможные угрозы со стороны властей или администрации.